Когда мы говорим об агрессии, чаще всего представляем открытое нападение: крик, угрозы, грубость, желание причинить вред. Но в психоаналитическом понимании агрессия значительно шире. Она связана не только с разрушением, но и со способностью действовать, противостоять, отстаивать своё, занимать пространство и отделяться от другого.
Однако у некоторых людей сама возможность проявлять агрессивность оказывается под запретом. Человек может усвоить, что злиться плохо, спорить опасно, отказывать нельзя, а хороший человек должен быть понимающим, спокойным и удобным для других. Тогда агрессивность не исчезает, но становится трудно признать ее своей.
Что происходит с агрессией, которую невозможно признать?
Она может находить обходные пути. Например, вместо прямого «я не хочу» появляется согласие с последующим раздражением; вместо предъявления претензии — молчание и обида; вместо отказа — саботаж. Человек может ничего не говорить о своём недовольстве, но становиться холодным, язвительным или демонстративно равнодушным. Так агрессия может выражаться косвенно, хотя сам человек может воспринимать происходящее совсем иначе: «Я просто обиделся», «мне неприятно», «я не люблю конфликты».
Особенно интересным этот процесс становится в близких отношениях. Представим человека, которому очень трудно отказывать партнёру. Он соглашается, даже если не хочет, не говорит о раздражении, старается не расстраивать другого и избегает прямых конфликтов. Постепенно внутри накапливается раздражение и злость, но предъявить их невозможно. Вместо этого появляются холодность, отстранение, молчание, а иногда ощущение, что его не слышат и на него постоянно давят.
Партнёр в ответ действительно может начать давить. Он замечает дистанцию, пытается выяснить, что происходит, требует разговора, раздражается от постоянного «всё нормально». В какой-то момент картина становится вполне убедительной: «Он агрессивный, контролирующий, рядом с ним невозможно спокойно находиться».
Но что происходит с собственной агрессивностью человека в этих отношениях? Что не удаётся сказать напрямую? Какое желание приходится прятать за обидой, молчанием или ощущением, что другой всё время чего-то требует?
Проекция и проективная идентификация
То, что трудно признать частью собственного психического опыта, иногда становится легче обнаружить в другом. Собственное раздражение может переживаться как раздражение партнёра, собственное желание контролировать — как его стремление контролировать меня.
При проективной идентификации внутренний конфликт может разыгрываться во взаимодействии: то, что невозможно вынести внутри, начинает реализовываться в отношениях между двумя людьми.
Это не означает, что все претензии к партнёру являются проекцией. И не всякая косвенная агрессия возникает из-за её вытеснения. Агрессия может подавляться, отрицаться, обращаться на себя или выражаться в действии. Психоаналитически важнее не сама форма проявления, а то, какое место агрессия занимает в психической жизни человека, и что он способен с ней делать.
В этом смысле признать собственную агрессивность — не значит разрешить себе грубить, унижать или причинять вред другим. Скорее, это возможность выдерживать мысль о том, что я могу быть недовольна другим человеком и всё равно любить его; могу хотеть по-своему и не считать другого плохим за его несогласие; могу отказать и выдержать чужое недовольство; могу вступить в конфликт и не воспринимать сам факт конфликта как угрозу отношениям.
Возможно, поэтому работа с агрессией заключается не столько в том, чтобы научиться «правильно её выражать», сколько в том, чтобы постепенно сделать её своей. Признать в себе способность хотеть, противостоять, отказываться, конкурировать и при этом не превращать себя из-за этого в плохого человека.
Потому что вопрос не только в том, есть ли во мне агрессия, а в том, могу ли я выдерживать её как часть себя и оставлять другому право быть отдельным человеком.
