Бывают дни, когда кажется, что вы провели не просто уроки, а прожили несколько маленьких жизней. Усталость после них — особая. Не физическая, а какая-то душевная, будто долго держали неудобную позу. Или участвовали в разговоре, где главное было сказано не вслух.
Помните ли вы ученика, общение с которым каждый раз оставляло осадок? Не обязательно конфликт. Может, просто чувство непонятной тяжести, легкого раздражения, которое вспыхивало будто само собой. Или, наоборот, того, к кому необъяснимо тянуло — хотелось опекать, хвалить, делать поблажки, будто это что-то личное.
А родителей, после беседы с которыми вы долго не могли прийти в себя? Говорили вроде о школьных делах, а внутри будто камень. Или чувство, что вас снова поставили в угол, хотя внешне все прошло уважительно.
Эти моменты часто списывают на профессиональное выгорание, сложный характер, переходный возраст. И продолжают нести это напряжение в себе, домой, в личную жизнь. А что, если за этим стоит нечто большее? Что-то, что происходит между строк, в пространстве невысказанных ожиданий и неосознанных сценариев. Позвольте себе на мгновение отвлечься от методик и планов. И просто вспомнить. Вспомнить то самое чувство, которое возникало в теле в эти моменты.
- Как реагировало тело? Может, сжимались плечи, когда в класс заходил определенный ребенок? Или появлялась легкая тошнота перед встречей с определенным родителем?
- Какие старые, почти забытые чувства возвращались? Чувство вины, которую не за что предъявить? Или, наоборот, праведный гнев, который, кажется, опережал сам проступок?
- Не напоминал ли вам кто-то из учеников или родителей кого-то из вашего прошлого? Быстрого взгляда или интонации иногда достаточно, чтобы нахлынуло что-то глубоко личное.
В психологии у этих процессов есть имена — перенос и контрперенос. Но суть не в терминах. Суть в том, что мы все — живые зеркала.
Дети, особенно те, кому сложно, бессознательно ищут в нас знакомые фигуры — строгого отца, спасительную мать, равнодушного взрослого. И они провоцируют нас занять эти роли.
Родители, обремененные своей тревогой, иногда видят в нас не коллегу по воспитанию их ребенка, а судью, оценщика их родительской состоятельности.
И мы, часто сами того не желая, откликаемся. Мы начинаем играть по чужим, давно написанным правилам. Злимся не на конкретный поступок, а на ту глубинную потребность во внимании или протесте, которая за ним стоит. Чувствуем себя беспомощными не потому, что не знаем методики, а потому, что нас втянули в чужую детскую драму.
Осознать это — не значит признать себя плохим специалистом. Это значит признать себя живым, чувствующим человеком на сложной работе. И это дает удивительную свободу. Свободу сделать паузу. В тот самый момент, когда внутри все сжалось, можно мысленно выдохнуть и спросить себя не «Что мне с ним делать?», а «Что происходит со мной прямо сейчас? Что этот человек, его тон, его взгляд задевают во мне?».
Этого одного вопроса порой достаточно, чтобы все изменилось. Вы перестаете быть актером в чужой пьесе. Вы возвращаете себе возможность выбрать: как ответить. Не раздражением на провокацию, а спокойной твердостью. Не оправданием перед несправедливым обвинением, а профессиональной уверенностью. Это не техника. Это — внутренняя позиция. Она не избавляет от трудностей, но меняет их вкус. Уходит горечь личной обиды, остается ясность профессиональной задачи.
В следующий раз, когда почувствуете знакомое напряжение, попробуйте. Не бороться с ним, а просто заметить: «Ага, вот оно. Опять. Интересно, почему именно сейчас?». Эта простая мысль — щель в автоматизме, через которую может пробиться новый свет. Свет вашего собственного, не заемного, понимания ситуации. Возможно, самая важная работа происходит не у доски, а в этих тихих паузах, где мы решаем, чьи чувства нам сегодня нести, а какие — мягко вернуть их владельцу, сохранив себя для настоящей, своей жизни. И для тех детей, которым нужен не персонаж из их старой истории, а просто настоящий, устойчивый взрослый рядом.
А если такие состояния становятся частыми гостями, если тяжесть после рабочих дней не рассеивается, а накапливается, возможно, это знак. Знак того, что стоит рассмотреть эти запутанные клубки чувств не в одиночку, а с тем, кто поможет аккуратно их распутать. Разговор с психологом в такой ситуации — не признак слабости, а шаг к большей профессиональной ясности и личной свободе. Это возможность разглядеть в повторяющихся сценариях не собственную неудачу, а глубокие закономерности, которые, будучи осмысленными, теряют свою власть. В конце концов, чтобы быть прочной опорой для других, иногда полезно иметь свою.
