Иногда внешне жизнь складывается вполне благополучно: есть работа, отношения, планы на будущее. Но внутри сохраняется ощущение, будто в любой момент что-то может случиться. Трудно расслабиться, принять помощь, порадоваться тому, что есть. Даже в хорошие моменты может возникать тревожная мысль: «Это ненадолго», «Сейчас всё испортится», «У меня это обязательно отнимут».
Откуда берётся такое ощущение и почему даже благополучная реальность не всегда способна его изменить?
Первые отношения и ощущение безопасности
Одним из первых исследователей, обративших внимание на значение раннего эмоционального контакта, был Рене Шпиц. Наблюдая за детьми, воспитывавшимися в учреждениях, он обнаружил, что даже при обеспечении базового ухода отсутствие постоянного эмоционально доступного взрослого может приводить к серьёзным нарушениям развития.
Эти наблюдения позволили увидеть, насколько важен для младенца не только физический уход, но и эмоциональное присутствие другого человека. Постепенно, благодаря повторяющемуся опыту заботы, утешения и отклика, у ребёнка формируется внутреннее ощущение надёжности отношений. Другой становится не просто человеком, который удовлетворяет потребности, а тем, на кого можно рассчитывать.
Если же опыт близости оказывается непредсказуемым или недостаточным, может сформироваться иное ожидание: помощь не гарантирована, близость может внезапно исчезнуть, а собственные потребности лучше не предъявлять.
Когда собственные чувства становятся нежелательными
На ребёнка влияет не только отношение родителей, но и вся среда, в которой он растёт. Семья, школа, детский сад и общество транслируют определённые представления о том, каким следует быть. «Не плачь», «Не злись», «Не капризничай», «Будь хорошим» за такими фразами иногда стоит неспособность взрослого выдерживать чувства ребёнка.
Постепенно он может усвоить, что некоторые переживания мешают отношениям, вызывают раздражение или отдаляют близких. Тогда возникает необходимость подстраиваться, контролировать себя и скрывать то, что действительно происходит внутри. Но чувства не исчезают только потому, что их нельзя показывать. Они продолжают существовать, хотя человеку становится всё труднее распознавать их и находить для них подходящее выражение.
Во взрослой жизни это может проявляться в постоянном самоконтроле, тревоге, трудностях с выражением недовольства и ощущении, что для сохранения отношений нужно быть удобным.
Почему так важно уметь играть
Дональд Винникотт придавал особое значение способности человека играть. Речь не только о детских играх, но и о более широком состоянии психики: возможности фантазировать, экспериментировать, интересоваться, пробовать новое и не знать заранее, чем всё закончится.
Для развития этой способности ребёнку необходимо пространство, в котором он чувствует себя достаточно защищённым. Ему нужен взрослый, который не будет постоянно оценивать, торопить или требовать определённого результата.
Если же ребёнку рано приходится становиться серьёзным, ответственным, угадывать настроение взрослых и соответствовать ожиданиям, пространство для спонтанности может постепенно сокращаться. Тогда во взрослой жизни даже простые решения превращаются в испытание. Ошибка воспринимается как угроза, новое занятие как проверка собственных способностей, а отдых сопровождается чувством вины.
Вместо любопытства появляется необходимость всё предусмотреть и проконтролировать. Жизнь становится похожей не на пространство возможностей, а на череду ситуаций, в которых нужно не ошибиться.
Что происходит с агрессией
В психоанализе агрессия рассматривается не только как открытая злость или желание причинить вред. Она связана также с активностью, стремлением к самостоятельности, способностью отстаивать свои желания и обозначать границы. Ребёнок постепенно обнаруживает, что может не соглашаться, сердиться, отказываться и хотеть чего-то своего. Но если подобные проявления встречают сильное осуждение, наказание или угрозу потери любви, он может начать воспринимать собственную агрессию как нечто опасное.
В результате злость становится трудной для переживания. Человек может направлять её на себя, испытывая вину и стыд, либо неосознанно приписывать окружающим собственные враждебные импульсы.
Мелани Кляйн описывала, как непризнанные агрессивные чувства могут переживаться как исходящие извне. Тогда окружающий мир начинает казаться враждебным, люди потенциально опасными, а близость сопряжённой с угрозой. Получается своеобразный парадокс: человек может бояться не только того, что другие причинят ему боль, но и собственных чувств, которые возникают в отношениях с ними.
Травма не всегда связана с тем, что произошло
Когда говорят о психологической травме, чаще всего вспоминают конкретные события: насилие, утрату, катастрофу, тяжёлое расставание.
Однако психическое развитие может испытывать трудности и в результате длительного отсутствия необходимого эмоционального опыта. Ребёнка могли не замечать, недостаточно утешать, редко интересоваться его переживаниями. Его потребности могли оставаться без ответа, а чувства без внимания. При этом внешне семья могла выглядеть вполне благополучной. Не обязательно происходило что-то, что окружающие сочли бы серьёзным или травмирующим. В некоторых случаях особенно значимым оказывается именно то, чего не было: эмоционального отклика, предсказуемости, поддержки, возможности обратиться к взрослому со своей уязвимостью.
Поэтому человек иногда говорит: «Я не понимаю, почему мне так тяжело. У меня ведь было обычное детство». Но отсутствие очевидных драматических событий ещё не означает, что у ребёнка было достаточно опыта эмоциональной близости и безопасности.
Как формируется ощущение собственной ценности
Винникотт писал о материнской функции зеркала. В ранних отношениях ребёнок словно встречается с самим собой через лицо и эмоциональные реакции матери. Когда взрослый смотрит на него с интересом, замечает его состояние, радуется его присутствию, ребёнок постепенно получает опыт: «Меня видят», «Я важен», «Моё существование имеет значение».
Это не означает, что мать должна постоянно восхищаться ребёнком или удовлетворять все его желания. Важнее её способность эмоционально откликаться и помогать ему узнавать собственные состояния. Бион рассматривал ранние отношения через функцию контейнирования. Младенец ещё не способен самостоятельно справляться с интенсивными переживаниями. Он нуждается в другом, который может принять его тревогу, выдержать её и вернуть в более переносимой форме.
Если взрослый сам находится в состоянии сильного эмоционального напряжения, ему может быть трудно выполнять эту функцию. Тогда ребёнок не всегда получает необходимую помощь в переработке своих переживаний. Со временем у него может закрепиться ощущение, что сильные чувства невыносимы, тревога бесконечна, а справляться с ней приходится в одиночку.
При этом важно помнить: подобные процессы нельзя сводить к поиску виноватого родителя. Способность взрослого быть эмоционально доступным зависит от множества обстоятельств, в том числе от его собственного опыта и ресурсов.
Можно ли научиться доверять заново?
Если недоверие формировалось в отношениях, то и его изменение во многом связано с новым опытом отношений. В психотерапии человек постепенно сталкивается с тем, что его переживания можно предъявлять, не опасаясь немедленного осуждения или отвержения. Можно говорить о злости, зависти, страхе, разочаровании, не пытаясь сделать свои чувства удобными для другого.
Особенно важно, что терапевтические отношения не строятся на постоянном согласии. В них могут возникать недовольство, разочарование, непонимание и напряжение. И всё же отношения способны сохраняться, а сложные переживания становиться предметом совместного осмысления. С точки зрения Хайнца Кохута, значимую роль в развитии играет потребность в альтер-эго: переживание сходства и человеческой сопричастности с другим. Это возможность почувствовать, что ты не один в своих переживаниях, что рядом есть кто-то, кто способен тебя понять.
Постепенно такой опыт может способствовать формированию большей внутренней устойчивости. Человеку становится легче обращаться за помощью, выдерживать неопределённость, признавать собственные желания и не воспринимать каждое изменение в отношениях как угрозу. Книги, техники самопомощи и различные практики тоже могут быть полезны. Они помогают лучше понимать себя и справляться с отдельными состояниями. Но если трудности связаны с глубокими нарушениями доверия, одного интеллектуального понимания зачастую оказывается недостаточно.
Заключение
Доверие к миру это не решение, которое можно принять однажды утром. Оно складывается из множества переживаний, в которых близость оказывается возможной, помощь доступной, а собственные чувства не разрушающими отношения. Возможно, именно поэтому человеку, который привык постоянно ждать неприятностей, бывает так сложно поверить, что сейчас действительно всё хорошо. Даже когда опасности нет, психика может продолжать жить в ожидании её появления.
И тогда задача заключается не в том, чтобы заставить себя перестать бояться, а в том, чтобы постепенно приобрести новый опыт: можно быть уязвимым, нуждаться в другом, злиться, ошибаться и при этом оставаться в отношениях. Доверие появляется не там, где гарантировано отсутствие боли, а там, где постепенно формируется возможность справляться с ней не в одиночку.
