Бытовой образ счастливого брака, где двое смотрят в одну сторону и годами не повышают голос, плохо стыкуется с реальностью. В наблюдениях Джона Готтмана за тысячами пар крепкие и распавшиеся союзы не слишком различались числом конфликтов: спорили все.
Около двух третей разногласий не решаются окончательно, т. к. упираются в темперамент, отношение к деньгам, бытовые привычки или меру близости с родственниками. Таким образом, с этим пара живёт десятилетиями. Остаться вместе или разойтись решает не количество ссор, а то, как они проходят, т. е. их качество.
В разрушительном споре партнёры почти что сразу переходят на личности. Готтман описал это моделью «четырёх всадников апокалипсиса»: критика характера вместо жалобы на конкретный поступок, презрение с сарказмом и закатыванием глаз, оборона со встречными обвинениями и, наконец, «стена», когда один из супругов закрывается, уходя в ледяное молчание. Разговор, таким образом, строится как суд, где каждый из партнёров доказывает собственную невиновность, загоняя при этом другого в угол, а до самой проблемы дело не доходит. При этом продолжают копиться взаимные раны пары.
Здоровые пары спорят о тех же немытых чашках, задержках на работе и тратах, однако входят в разговор по-другому. По данным исследователей Вашингтонского университета исход пятнадцатиминутной ссоры с точностью около 90 % предсказывают её первые три минуты. Мягкий заход без ярлыков («я переживаю, когда ты задерживаешься и не пишешь» вместо «тебе плевать на семью, ты думаешь только о себе») не включает у партнёра защитную реакцию. Таким образом, спор остаётся разговором об одной конкретной ситуации, но не приговором браку.
Второй механизм — это умение сбросить напряжение посреди ссоры. Это называют попытками ремонта: «подожди, давай притормозим, я завожусь», неуклюжая шутка, прикосновение к руке, признание «да, тут перегнул». В несчастливых парах такие сигналы пропускают мимо ушей, продолжают дожимать правоту, в устойчивых парах партнёр подхватывает брошенный мостик, и оба возвращаются к сути без взаимного унижения.
Однако не стоит забывать и про физиологию, о коей в разгар спора редко вспоминают: когда пульс поднимается выше сотни ударов в минуту, организм выбрасывает адреналин и кортизол, при этом способность к эмпатии, а также поиску компромисса резко падает — человек переключается на т. н. режим «бей или беги». При этом он попросту не слышит доводов другого. Засим в крепких парах есть негласное правило тайм-аута: разойтись по комнатам минут на 20–30. Обычно за это время успокаивается пульс.
Смысл хорошей ссоры не в том, чтобы выйти победителем — в близких отношениях выигрыш одного являет собой проигрыш обоих.
Конфликт в устойчивом браке служит способом сверить ожидания. Через подобного рода трение партнёры начинают видеть живого человека напротив, но не собственные фантазии об этом человеке.
