Может ли причиной такого состояния быть что-то другое, кроме выгорания или депрессии? Может.
Современные тенденции требуют от взрослого человека высокой эффективности, которая зачастую связана с игнорированием ряда чувств и потребностей. Отдых откладывается на потом, болеть некогда, да и грустить советуют на беговой дорожке. Обращаться к себе и исследовать внутреннее пространство просто некогда в череде дедлайнов, обучений и тренингов. Оценка успеха смешается на внешние показатели, а чувственная сфера отражается разве что в результатах теста на совместимость или вовлеченность. Фактически, социально-культурная среда представляет моторную деятельность как эффективную, а значит — успешную. При внимательном рассмотрении, можно обнаружить обратную сторону такого функционирования — отсутствие или крайнюю бедность фантазийной жизни; ограниченность в использовании метафор и аналогий. Речь такого человека не выходит за рамки описания конкретных действий и не связана с работой фантазии, его рассказы линейны и последовательны. В психоаналитической теории этот феномен назван «оператуарным мышлением».
Первое упоминание о «оператуарном мышлении» появилось в 1963 году в парижском издании по психоанализу. Психоаналитик П. Марти изучал пациентов, которые жаловались на физические симптомы (например, боли или усталость), но полностью отрицали любые эмоциональные переживания. Оператуарное мышление (от франц. opératoire — действенный, рабочий) — понятие в психоанализе, которое описывает гиперрациональный способ восприятия мира, при котором человек избегает эмоций, фантазий и символического мышления, сводя всё к конкретным действиям и логике. Спустя 20 лет американские ученые описали феномен, похожий на оператуарное мышление как алекситимию. Алекситимия означает бедность фантазийной жизни и неспособность вербализовать эмоции. Фактически, именно публикации французских психоаналитиков послужили отправной точкой к исследованиям и появлению понятия алекситимии. Специалисты из Бостона обнаружили, что некоторые люди не имеют слов, чтобы описать свои эмоциональные состояния, потому что они или не осознают их, или же не способны дифференцировать одну эмоцию от другой. Они могут не отличить тревогу от депрессии, возбуждение от усталости или даже гнев от голода. Алекситимия не является болезнью, это — симптом, который сопровождает соматические расстройства. Согласно теории оператуарного мышления при психосоматических реакциях наблюдается недостаток психического функционирования. Из-за отсутствия фантазийного потенциала, «Я» психосоматических пациентов до крайности переоценивает реальность и подавляет фантазию как механизм защиты. Психоаналитик Д. Макдугалл в работе «Театры тела» приводит клинические примеры таких пациентов: «Одна из моих пациенток уже в ходе первичного интервью отметила, что с детских лет страдает бронхиальной астмой. С возрастом симптомы этого заболевания стали уменьшаться, но тем не менее приступы возобновлялись всякий раз, когда она собиралась в гости к матери… Когда я попросила ее рассказать мне что-нибудь о своей матери, она ответила: «Полная женщина, носящая блузки свободного покроя, по-своему достаточно красива и всегда занята тысячей разных дел. Конечно же, сейчас она не такая активная, как раньше… из-за своего ревматизма». Моя пациентка описывала свою мать так, как это сделал бы человек, едва знакомый с ней, т. е. сторонний наблюдатель. Когда я попыталась выяснить, какие чувства были у нее внутри по поводу ее взаимоотношений с матерью, она смутилась и ответила: «Извините, я не очень понимаю, что вы имеете в виду», как если бы у нее не было контакта со своей внутренней психической «реальностью».
Любой ребенок до развития речевой функции является алекситимиком. В младенчестве тело переживается как принадлежащие внешнему миру и не связано с чувствами и фантазиями. В дальнейшем алекситимия развивается потому, что мать, находясь в беспомощности, не может понимать ребенка. Таких детей легко узнать по очевидно раннему развитию самостоятельности и автономии. Почему мать беспомощна и не помогает ребенку связывать телесное и психическое хорошо описано в работе К. Смаджа «Картография оператуарной жизни». «Оператуарные пациенты имеют одну особенность: мы часто наблюдаем у них первичную организацию, сталкивающую их с матерью, которая физически присутствует, но психически отсутствует или обнаруживает диссонанс в согласовании своего собственного ритма с ритмом своего ребенка. Пример подобного материнского поведения приводит П. Марти в работе «Случай Матильды», где она укачивала свою дочь в попытке успокоить и утомить младенца, чтобы та не плакала. Исследования американских специалистов (Brazelton, 1982; Stern, 1985) наглядно продемонстрировали, что дети постоянно посылают своим матерям сигналы относительно того, что они хотят и что им не нравится. В зависимости от того, насколько мать свободна от внутренних конфликтов, она будет находиться со своим ребенком в тесном контакте посредством именно этих сигналов.
Если стресс и тревога мешают ей наблюдать и правильно интерпретировать плач, улыбки и жесты своего ребенка, она может осуществлять давление в отношении младенца, навязывая ему свои собственные потребности и желания, что приводит его к постоянным фрустрациям и гневу. Таким образом, причины алекситимических тенденций закладываются в младенческом возрасте из-за нарушенного контакта матери с младенцем.
Терапия. Оператуарность по сей день остается предметом исследований и задачей не только для психоаналитиков, работающих с психосоматическими пациентами, но и других специалистов. В психодинамическом подходе оператуарное мышление считается сопутствующим феноменом соматических расстройств, описанных в DSM-5. Диагностика выявляет следующее: мышление конкретное, прагматичное, без связи с символами и фантазиями. Отношения «матовые», безжизненные. Сны и психические представления бедные, повторяющиеся, ограничивающиеся актуальными событиями. Хороший интеллект не исключается, но он стереотипен, нет удовольствия от сублимации.
Работа с данной проблематикой должна быть вписана в контекст аффективных отношений клиента с практикующим специалистом, где создано безопасное пространство для чувств.
Одна из задач терапии – повысить навык рефлексии, символизации и ассоциирования. В руководстве по психодинамической диагностике PDM-2 о символизации написано следующее: «Способность к ментализации и рефлексивному функционированию отражает умение символизировать аффективно значимый опыт (т.е. организовывать опыт с помощью психического представления, а не через соматизацию или моторную деятельность) и эффективно использовать этот опыт как для саморегуляции, так и в межличностных взаимодействиях». Высокие показатели данной способности, по мнению авторов, важны не только для психического здоровья человека, но и для его отношений с другими, ведь хорошая ментализация закладывает основу для эмпатии и эмоционального интеллекта. Таким образом, оператуарность с ее вектором на моторную деятельность является в некоторых случаях первопричиной феномена достигаторства, популярного в современном мире, с одной стороны. А с другой стороны, низкая способность к ментализации и последующей рефлексии – причина проблем в личной и социальной жизни.
